Кабульский госпиталь

 

Другое видео:

 

 

 

                                                                              Эссе раненного солдата
                                                                                                            Кабульский госпиталь. Незабываемое

 

Сражённым, но не поверженным - выстоявшим и не сгинувшим, посвящается


Волею судеб, занесенный тяжёлым ранением в Кабульский госпиталь, в бесконечной череде хирургических операций, не способный заснуть от неотступной физической боли, доносившихся стонов и тяжких дум, я проникся увиденным, ставшим для меня истинным откровением стойкости и силы духа наших воинов, неизменно хранимых скупой солдатской памятью.

         Во тьме полуночной госпитальной палаты, десятки огоньков бледно тлеющих сигарет, вытянулись в длинной цепочке больничных коек, на которых не спящие, искалеченные войной молодые парни, в угрюмом молчанье, устремлённые взором в бездонный потолок, мучительно искали ответ: на сверлящее "Как мне теперь жить?"

         Всеми нервными окончаниями, я чувствовал гнетущую ауру, парящую в воздухе, переполненном большим человеческим горем, куполом, нависшим над каждым, кто остался один на один со своей личной бедой, утраченной верой и смыслом - начать жить заново.  И всё же:

Обессилевшие, но крепкие волей, мы поднимались. За шагом шаг, побеждая боль и немощность, на костылях и плечах медсестёр, мы вновь учились ходить, приближая путь домой. 

За нашими спинами оставался, ставший уже родным, наш госпиталь, его священное братство единимое войной, где в забытьи от случившегося, мы лишь на подступе к точке не возврата: не принят последний бой, мы в полушаге от рокового щелчка мины, в мгновенье от вылетевшей из БУР-а зловещей пули.

         Не парадным коридором, а «грузом-300» в «спасателе» Ил-76, в назначенный срок, лежащими на носилках, укрытые солдатскими шинелями, мы в крайний раз поднимимся в афганское небо и, взяв курс к родным зарницам, полетим навстречу новой судьбе.

Сражённым, но не поверженным, прошедшим коридорами афганских госпиталей, впереди предстоят серьёзные испытания - чужая среда, другая страна, где повторно сражённые, мы будем обмануты, отвергнуты и забыты.  «Незабываемое»  -  Кабул, Афганистан, 20 октября 1986г.


«Ранение и смерть - неизменные спутники всех сражений и войн»

Путь в Кабульский госпиталь, опустив описание события, тому предшествующего, начинался с аэродрома, куда с разных концов страны, мест проведения войсковых операций, доставляли военнослужащих получивших ранения различной степени тяжести, с целью - срочного проведения сложных хирургических операций и дальнейшей эвакуации в Союз.

Скромный вид приемного отделения 650-го Центрального клинического военного госпиталя 40-й Армии ТуркВО МО СССР г. Кабула, совершенно не соответствовал внушительному, по разным меркам масштабу, армейского военного госпиталя и поражал своим разбитым состоянием. На холодный бетонный пол, с редко сохранившейся, керамической плиткой, не заморачиваясь на психологический аспект, в будничной спешке был разгружен десяток брезентовых носилок с лежачими тяжело раненными воинами, прибывшими последней партией из госпиталя г.Шинданда.

image001_6.jpgПо окончании процедуры приёма документов и внешнего осмотра раненных их распределили по соответствующим отделениям, где каждый обрёл новое "место службы", круг боевых товарищей, заветное койко-место, госпитальную робу и новую веру. Веру, в возможность переломить судьбу.

Госпитальная палата - огромное помещение, некогда служившее королевскими конюшнями офицерской гвардии короля Захир-шаха, было плотно заставлено установленными в три ряда, - железными двухъярусными кроватями, с узкими проходами, стоящим на входе столом, дежурной медсестры и аккуратно сложенными в углу, сопутствующими медицинскими атрибутами - капельницами, утками, суднами и т.д.

Широкий коридор госпиталя, являлся транспортной артерией, сообщённых с ним - хирургического, терапевтического, офтальмологического, ряда травматологических и других отделений, операционных, перевязочных и столовой, доступ многих к которой по причине тяжести полученных ранений и связанных с этим трудностей с передвижением, часто был не актуален.

Первый ярус коек был законно закреплён за тяжело раненными - ампутантами, незрячими, полосниками - раненными в брюшную область, позвоночника, головного мозга и т.д. Было много воинов с двойной ампутацией нижних конечностей, лишившихся одновременно верхней и нижней, одновременно двух верхних с полной потерей зрения. Много всего было....

Подавляющим большинством среди раненных, как представлялось, были так называемые носители аппарата Илизарова, воины, получившие сквозные пулевые, или осколочные ранения, с повреждением костей конечностей. Громоздкие аппараты, состоящие из массивных стальных дисков и специальных спиц, засверленных в оба конца кости, были призваны нарастить, отсутствующий участок костной ткани. У некоторых было установлено по два таких аппарата. На двух ногах, либо на одной из ног и руке, и т.д. Не редко, в силу частой нехватки мест, данную категорию можно было увидеть на втором ярусе.

image003_2.jpg Дефицит койко-мест, в условиях непрерывного потока раненных, носил штатный характер, однако при возникновении сбоев со своевременной эвакуацией их в Союз, и одновременным массовым притоком новых раненных, ситуация становилась критической. Серьёзные осложнения с койко-местами были вызваны началом крупномасштабных войсковых операций. В такой период поток раненных геометрически возрастал, госпиталь с трудом справлялся с объёмом работы. В случаях, когда происходило нарушение графика прибытия "Спасателей" - самолётов-эвакуаторов - Ил-76, дважды в неделю, убывающих в Союз, командование госпиталя до предела уплотняло пространство в палатах. Используя также, широкий госпитальный коридор, устанавливало в длинный ряд десятки двухъярусных коек.

Отряд врачей, медсестер и санитаров госпиталя, добросовестно выполнявших свои профессиональные задачи, постоянно был перегружен. Во время ежедневных утренних перевязок, они не имели реальной возможности уделить всем раненным необходимого внимания. На выручку приходили - воинская дисциплина и личное самосознание.  Многие image005_1.jpgвоины, считали своим долгом не отвлекать медсестёр, загруженных уходом за тяжело раненными и осуществляли лечебно-профилактические мероприятия самостоятельно. Ежедневно утром, у входа в перевязочные выстраивалась приличная очередь, из тех, кто самостоятельно обрабатывал собственные раны и менял повязку. Носящие аппарат Илизарова, по коррекции врачей, самостоятельно, освоив данную технику, собственноручно затягивали спицы на дисках, и меняли марлевые шарики.

Операционные и перевязочные госпиталя, функционировали слаженно, - как хорошо отстроенный часовой механизм. Принцип конвейера, обеспечивался регулярной коррекцией графика хирургических операций, и чётко выстроенной текущей деятельности, - своевременного подвоза и отката каталок с ранеными. Два ввезённых  на каталке раненных, ждали своей очереди оказаться на одном из 3-х хирургических столов, на которых одновременно, полным ходом орудовали ассы афганской полевой хирургии и поднаторевшие опытом бесперебойных потоков, медбратья.   

Особой категорией в среде раненых, считались воины, получившие осколочные или пулевые ранения в область позвоночника. Физические боли, при таких случаях, относили их в разряд исключительных. Даже самое сильное обезболивающее, часто было бесполезным в своем предназначении. Не в силах выдержать адскую боль, такие - "тяжёлые" не оглядываясь на воинское звание, возраст, стыд и упрек, ночами напролёт орали, наводя ужас на всех остальных.

Ежедневная обработка обширных открытых участков ран и ампутированных конечностей, в череде ежедневных перевязок, в следствии крайне болевых ощущений и сложности справиться с эмоциями, часто сопровождались громкими криками с гневной ненормативной лексикой, в адрес медицинской братии. Для локализации этого шума, мудреные опытом перевязок раненные воины, использовали обычную госпитальную подушку. Лежа на операционном столе, крепко сжимая руками, они плотно забивали ею рот, чем нечеловеческий крик сменялся на гулкий стон.

image007_2.jpg Утро обычного рядового дня начиналось с утреннего обхода врачей, важным составляющим организации лечебного процесса. Во время данного мероприятия, группа врачей вместе с начальником отделения обходила палату, останавливаясь перед каждым из раненных воинов. Ответственный дежурный офицер, зачитывал перед коллегами историю болезни, характер ранения, показывал рентгеновские снимки, комментировал выбранный курс и результаты пройденного этапа лечения. В промежутках между профессиональными обсуждениями, врачи всегда находили минуту, чтобы объяснить раненному воину суть выбранного ими курса лечения, спросить о его внутреннем волевом состоянии, о житейских проблемах и планах на гражданке. Это были постоянные, взаимоуважительные и доброжелательные контакты.

Военные доктора, всегда пользовались у раненных воинов огромным уважением. Отвечая им взаимностью, врачи-офицеры, также отдавали должное их стойкости, воли и духу. Верные воинскому уставу и клятве Гиппократа, они совмещали в себе служебную субординацию и человеческую гуманность, позволяя подчиненным чуть больше, чем мог это позволить, полевой офицер.

Длинными, вечерами,  в свободные от операций минуты, младшие врачи-офицеры, частенько усаживались у больничных коек, в кругу раненных воинов, рассказывая какую-нибудь байку, свежий анекдот или яркую жизненную историю. Единство воинов, как в масштабе близкого круга лежащих рядом, так и в масштабе всей палаты, неизменно помогало преодолевать тяготы госпитальной жизни. Все предстоящие хирургические операции, от простых до самых сложных, заблаговременно, становились предметом общего обсуждения.

Проводы товарища на операцию носили подлинно торжественный характер. Каждый, считал своим долгом поддержать товарища, напутствовать, скрепить искренние пожелания братским рукопожатием.

Выезд процессии из палаты сопровождался свистом, выкриками, хлопаньем, стуком костылей и другими знаками шумовой поддержки.

Бывало, вымотанный хлопотной госпитальной службой, санитар, увлечённый своими мыслями и, забыв о народных суевериях, непредусмотрительно начнёт выкатывать на предстоящую операцию, лежащего на каталке воина, "вперёд ногами". Он мгновенно становился опасной мишенью, залпом обстрелянным летящими со всех коек костылей, тростей, суден, графинов и других подручных средств и  предметов.

image009_1.jpg Возвращение  с операции являлось безусловным фейерверком и кульминацией. Об окончании операции вещал громко поющий голос, изредка прерываемый словесной перепалкой новоиспечённого маэстро, с толкающими каталку возмущёнными санитарами. Использующий весь имеющийся арсенал не цензурной брани, в богатых традициях русского воинства, был слышен ещё далеко от пределов палаты, при выезде из операционной - в удалённой части госпитального коридора.

Палата замирала в ожидании предстоящего шоу. Экспромт выдаваемых шлягеров, громко поющего вокала, обретал коллективную поддержку, увлечённых дурачеством, развеселившихся товарищей. Независимо от жанра произвольной программы, всем становилось очень весело. Поэтому, накануне проводов товарища на операцию, ему предварительно заказывался предпочтительный концертный репертуар.

Однако анестезия, плодоносно обогащающая энергией, талантом и бескомпромиссностью, свободного артиста, часто скромного в жизни человека, постепенно шла на убыль. На смену ей подступали - ломка, депрессия и физическая боль.

Наиболее дорогими воспоминаниями у каждого воина, на долго лишённого возможности передвигаться, останутся его первые шаги, головокружение, немощность и скорая потеря сил.

Не уверенно, делая шаг за шагом, медленно - передвигаясь на костылях, с тростью или опираясь на плечи медсестёр, движимый верой, мобилизовав силы и превозмогая боль, он уверенно идёт к заветной цели. Цели - дойти домой.

Не парадным коридором, а «грузом-300» в «спасателе» Ил-76, в назначенный срок, лежащие на носилках - укрытые солдатскими шинелями, они в «крайний раз», поднимутся  в афганское небо и, взяв курс к родным зарницам, полетят навстречу новой судьбе.  

                                                                                                                                                             Герой России Ильяс Дауди